Кино - интервью

Интервью газете "Ленинская смена" (Алма-Ата)
-Год назад ты сказал, что у вас очень ленивая группа. Если честно, я даже не расчитывал, что "КИНО" выберется к нам.
-У нас очень много предложений, но мы выбрали Алма-Ату, потому, что я очень полюбил этот город. Мы вообще очень мало гастролируем. Лучше больше времени отдавать работе над деланием музыки, чем над ее исполнением.
-В вашей программе не прозвучало ни одной новой песни...
-Мы решили, что лучше показать сборную программу песен "КИНО", потому, что никогда не были в Алма-Ате, но с упором на "Группу Крови".
-Это блестящий альбом, и, кстати, он уже давно стоит в хит-параде нашей газеты. А что вы собираетесь делать дальше?
-Мы никогда ничего не собираемся. Мы играем ту музыку, которая нам нравится в настоящий момент. Потом он проходит, наступает другой момент. Планов никаких мы не строим.
-А как все началось?
-Обычно. Я с детства занимался в различных художественных заведениях. Лет в 18 я все это бросил и стал играть песни. Первый альбом 45 был записан на обычном четырехдорожечном "Тембре", а "Восьмиклассница" -- даже на "девятой" скорости, забыли переключить, но получилось классно! Альбом был акустическим, но даже на таком уровне записи это было очень сложно... Он стал довольно популярным в узких кругах любителей рок-музыки, хотя это и не рекламировалось и нe снималась по телевидению. У нас же появилась некоторая репутация, даже авторитет, мы уже сами могли выходить на какие-то студии. Следующий альбом "Начальник Камчатки" был электрическим и несколько экспериментальным в области звука и формы Не могу сказать, что он получился таким, каким мы его хотели видеть по эвуку, стилевой направленности но, с точки зрения эксперимента, это интересно.
- Потом была "Это не любовь" - открытое гитарное звучание.
- Это тоже был в некотором роде эксперимент. Хотелось отбросить все эти студийные причиндалы - компьютеры, синтезаторы - и сыграть альбом просто на гитарах.
- Ты, помнится, говорил, что тебя он не очень устраивает.
- А я вообще не могу сказать, что меня что-то устраивает. Если бы меня что-то устраивало, я бы этим просто перестал заниматься. Мне нравится альбом "Группа крови", хотя и не весь. Это почти похоже на то, что мы хотели сделать.
- Альбом "Ночь" - единственный, выпущенный фирмой "Мелодия" и, кстати, даже без вашего ведома. Вы хоть в курсе планов этой фирмы?
- Совсем не в курсе. Не знаю и, честно говоря, знать не хочу.
- Но авторские, по крайней мере, вам заплатили?
- Нет.
- Как в Дании прошли концерты? Все-таки они там привыкли к англоязычному року.
- Это был один концерт, благотворительный, в фонд Армении. Принимали хорошо.
- А с чем связана поездка в Америку?
- С выходом там пластинки "Группа крови".
- Значит, в Америку ты все же не отказался поехать?
- Там меня никто не знает, можно спокойно гулять по улицам...
- А как ты сейчас относишься к тому, что о тебе пишут, показывают по телевидению? Ты как-то говорил, что у тебя мечта попасть на телевидение.
- Я соврал.
- Ты часто врешь?
- Очень часто. Почти всегда, честно говоря.
- И сейчас, в том числе?
- Не знаю. Минут через 10 скажу.
- Ну, а если серьезно. За последний год вы стали очень популярны. Это как-то изменило вашу работу?
- Конечно нет, а как это могло изменить? Мы с юмором относимся к популярности. Это вещь случайная.
- Я считаю, что ваша популярность - вещь закономерная. Мог ли ты год назад предполагать такой бешеный успех?
- Я вообще стараюсь никогда ничего не предполагать.
- Знаешь, для многих ты сейчас - как свет в окне. Некоторые уже даже одеваются "под Цоя". Что скажешь?
- Только одно: не сотвори себе кумира.

--------------------------------------------------------------------------------
Интервью газете "Политехник" (Ленинград) 24.02.1984
- Что главное, по-вашему, в музыке? В чем секрет её популярности?
- Я думаю - актуальность. А в общем, песни должны быть хорошими.
- Мы знаем ваши стихи - и простые, жизненные, на волнующие всех нас темы, и более сложные, с подтекстом. Что вам ближе?
- Я не представляю себя и без того, и без другого. Мир многолик, многолики и стихи.
- В чем вы лучше можете выразить свои мысли - в стихах или в музыке?
- Точно не знаю. Наверное, текст и музыка едины, ведь мысль в них одна. А вообще, стихов я не пишу, только песни.
-Какие современные эстрадные группы вас интересуют больше всего?
- Те же, что и вас: "Аквариум", "Зоопарк . "Алиса". Кстати, "Алиса" сейчас возобновила работу с Кинчевым, наверное, мы их увидим на рок-фестивале.
- А из западной музыки?
- Для нас интереснее всего работа независимых фирм грамзаписи. До нас же доходит чаще всего музыка "продающаяся", музыка для танцев. Уши привыкают к стандартам. А у независимых фирм небольшим тиражом выходят пластинки групп, не ориентируюшихся на стандарты. Нам зто ближе.
- Виктор, не находите ли вы у нас или на Западе аналогов своему творчеству?
- Я их не ищу. Хотя мы слушаем очень много музыки. Это входит в нашу работу. Возможно, какое-то влияние есть, но каждая наша песня проходит через собственную призму.
-Что вы предпочитаете - концертную или студийную работу? И что вы стараетесь использовать больше, акустическую или электрическую музыку?
- Концерты и записи неразделимы. Сейчас очень остро встает проблема звука на концертах "Кино". Мы хотим превратить концерты в нечто "горячее", поэтому мы ориентируемся на тех, кто слышал наши песни в записи и знает их.
- Какие у "Кино" проблемы?
- Только организационные. В музыке у нас тупиков нет. Мыслей и желания работать много.
- Что вы ждете от публики?
- Я хочу, чтобы среди слушателей были только те, кому близка моя музыка. Приятно играть для тех, кто понимает тебя.
- В заключение традиционный вопрос о творческих планах.
- В апреле мы закончим запись нового альбома. Потом поедем в Киев для участия в съемках короткометражного художественного фильма. Ну и будем готовиться к рок-фестивалю здесь и в Вильнюсе.

24 февраля 1984 г.

--------------------------------------------------------------------------------
Интервью газете "Молодежь Эстонии" (9.05.1988)
- Скажите, Виктор, вам часто приходится выступать в такой "тихой" аудитории, которая наблюдалась в рок-гостиной нашего Дворца культуры и спорта? Обычно ваша публика кричит и шумит, и танцует, в общем, очень откровенно выражает эмоции.
- Ну, конечно, нечасто. Но, заметьте, в зале сидели далеко не тинэйджеры, ведь кричат, в основном, они. И потом такие концерты, где я один с гитарой, и не рассчитаны на бурную реакцию.
- А бурная реакция вам необходима?
- Нет, мне важно - чувствовать. Вот это очень важно.
- Сейчас нашему року открыли все окна, все двери, подул сквозняк, все можно, подполье кончилось. Вы верите в свежесть этого сквозняка?
- Знаете, мне все равно. По большому счету мне все равно, где играть, - в квартире, в подпольном клубе или в зале на десять тысяч человек. У меня есть возможность играть - я играю. Нет такой возможности - я готов это делать бесплатно. Сейчас у меня есть возможность шире выступать - я ею пользуюсь, и то не всегда. В любом случае делаю то, что хочу. Разумеется, насколько позволяет ситуация, в том числе и политическая ситуация в стране.
- И вы совершенно не думаете о том, насколько искренни те, кто сейчас громко так заговорили о роке, как о больном ребенке, нуждающемся в ласке?
- Нет, я вполне отдаю себе отчет в этой суете. И не доверяю ей.
- А чему вы доверяете?
- Не знаю... Есть люди, которым доверяю, и есть люди, которым я не доверяю. Есть люди, в чьей искренности сомневаться не приходится, и есть люди, которые мне кажутся нечестными. Допустим, тот, кто два-три года назад кричал, как это ужасно, как это все омерзительно, какое это подонство и пошлятина, сейчас кричит, какие они замечательные, наши рокеры, какие они молодцы и борцы за правое дело...
- Вы себя ощущали когда-нибудь борцом за правое дело?
- Скорее, я просто занимался тем, что мне нравится, и к каким-то препятствиям, которые приходилось преодолевать, относился философски. Потому что точно знал, что ничем дурным я не занимаюсь. По большому счету все эти конфликты с роком на меня не влияли. Они меня не заботят. Заботит отношение людей - в массе. И я бы не согласился поменяться местами с... кого бы лучше вспомнить? Вобщем, с любым представителем популярной эстрады.
- То, что произошло у нас в стране с рок-музыкой, как вы думаете, это нормальный, тысячелетний конфликт поколений или нечто принципиально отличное?
- Конечно, в этом есть доля проблемы "отцов и детей", потому что всегда получается так, что у власти стоят "отцы", то есть люди другого поколения, которым непонятно и неблизко то, что волнует, тревожит, будоражит "детей". И оии считают это не недоступным для себя, а неестественным, быть может, ненормальным. В отличие от "детей", которые считают это своим, считают своей культурой и так далее. Такой конфликт существует всегда и везде. И даже на Западе всем группам, направлениям и течениям приходилось через это проходить. А потом все новое всегда натыкается на сопротивление старого. Но с нашим роком, конечно, сыграла свою роль и ситуация в стране, которую называют периодом застоя. Это слово, хоть его уже затаскали, по сути своей очень точное - застой. И оно говорит само за себя. Согласитесь, зто очень странно, когда пишешь песни, в которых нет ничего крамольного, а воспринимаются они и как крамола, и как мерзость. При том, что сам ты точно знаешь, что можешь собрать многотысячный зал, - и люди придут, и будут слушать, и откликаться, и переживать вместе с тобой. Но ведь, правда, странно - всерьез предполагать, что в зал этот собираются тысячи подонков и мерзавцев? А если почитать некоторые газеты трехлетней давности, то так оно и складывалось в чьих-то недалеких умах и еще преподносилось как истина в последней инстанции. Странно, когда ты знаешь, что можешь работать, что ты живой, а тебя не замечают и делают вид, что тебя в природе нет. А ты на самом деле просто другой, не такой, как все привыкли, - не такой блестящий, переливающийся и радующий глаз. И за это тебя исключают из поля зрения. Вот это, я думаю, в другой стране было бы невозможно. Это, я думаю, характерно только для нас.
- Держать и не пущать?
- Да, именно. И просто - не замечать. На официальном уровне. В то самое время, когда массы, огромные массы, и видели, и знали, и любили. И ведь множество людей в результате от этого сильно пострадало. Мы ведь молодые, и мы еще как-то успели. А были и постарше, которые не успели - и сломались, и ушли, даже из жизни ушли. Тот же Высоцкий - яркий пример.
- Но приходилось наблюдать яркие примеры и другого рода. Когда на ленинградском "Музыкальном ринге" рок-публика "рассчитывалась" с бардами. Честно говоря, не очень приятно было наблюдать, как молодые полные апломба и непоколебимой уверенности в истинности своего вкуса юноши оголтело набрасывались на постаревших, усталых людей, которые пронесли через жизнь свою искренность и свою вышедшую из моды романтику. Я ни в коем случае не хочу приравнивать, не хочу, чтобы прозвучало обидно, но вот я слушала ваши песни, которые мне очень понравились, - чувства те же. Те же чувства, которые переполняли этих несчастных бардов, которых ваши поклонники старались затоптать всеми и силами. Музыка другая ритм - другой, но слово, стих, выражающий чувство, - о том же. В чем тогда конфликт? Вы понимаете?
- Думаю, что да. Их поэтический язык, язык символов, образов, которые составляют песню, сейчас звучит фальшиво. И то, что они продолжают это петь сегодня, не замечая фальши, рождает недоверие и неприятие. Я не понимаю, как сегодня можно слушать песни о том, что все замечательно, когда мы сидим в палатке, у костра, и до чего здорово, какая у нас здесь любовь, дружба и так далее. Мало кто этому поверит. И не верят. И правильно делают. Возможно, когда-то это было актуально и когда-то, быть может, действительно молодежь сидела у костров и пела. Но сейчас ведь они не верят во все то - в романтику стройотрядов и все ей сопутствующее. Не верят! Потому что все это - прошло.
- А во что все же верят?
- Понимаете, нас действительно обманули со всем этим.
- И вы ощущаете, как вас обманули?
- Конечно, ощущаю.
- А среди ваших знакомых есть люди того поколения "от костра"?
- Есть. Но они... Это как раз те люди, которые поняли, что уже - проехали... Ну, взять, например, Борю Гребенщикова, когда он поет один с гитарой,или, ну, не знаю... Клячкина... Это же разных интересов люди.
- Я недавно услышала, как Гребенщиков поет... Вертинского. Замкнулся круг, да?
- Вот Вертинскому мы верим. Как человеку, который душой чист. И в нем самом, в его стихах, песнях чувствуется искренняя вера, без оттенка "коммерческого" характера.
- У вас не было мысли публиковать свои собственные стихи?
- Нет, я считаю, что они должны звучать вместе с музыкой, вернее даже, с группой. Последний же год я не занимался музыкой вообще, а занимался съемками в кино.
- Вы имеете в виду фильм Сергей Соловьева "Асса"
- И этот фильм, и документальные фильмы о poке. Сейчас буду сниматься на "Казахфильме" в картине с рабочим названием "Игла", главный герой - наркоман.
- Вам интересно это?
- Ну, как интересно? Конечно, попробовать себя в кино интересно. Я думаю даже, что это - необходимо. Потому что если я хочу (а я хочу) выходить на профессиональный уровень, если я хочу (а я хочу) достичь равного диалога со зрителем, надо расширять поле своей деятельности. Я не сторонник тех, кто утверждает: люди нас не понимают. Значит, надо сделать что-то еще - чтобы поняли. Поэтому и стихи, и музыка, и живопись, и кино мне нужны для того, чтобы проще было находить с людьми общий язык. Я чувствую, что сейчас еще не всегда могу достичь понимания с кем-то, особенно с людьми более старшего поколения. Мне трудно в этой ситуации, потому что они по-другому мыслят. Естественно, люди и не могут думать одинаково, но понимать друг друга - должны. На то он и люди.

--------------------------------------------------------------------------------
Интервью газете "Молодой ленинец" (6.05.1989)
- В песне "Фильмы" вы поете: "Оставь меня в покое, не тронь мою душу". Вы действительно
замкнутый человек?
- Да, но все же эта песня юмористическая. А вообще просто у любого человека есть люди, с которыми ему интересно разговаривать, а есть - наоборот.
- Вы учились в художественном училище, а стали музыкантом. Как это случилось?
- Просто надоело одно, захотелось делать другое.
- После концерта памяти Александра Башлачева, в котором не участвовала группа "Аквариум", в адрес Гребенщикова было сказано: "Боб, ты предатель". Как вы к этому относитесь?
- Я не хочу браться кого-либо судить. Если человек делает так, как я бы не сделал, все равно я не могу сказать, что он неправ, предатель... Каждый сам творит свою биографию.
- А почему вы участвовали в этом концерте, кем был для вас Башлачев?
- Приятелем... Мы очень хорошо относились друг к другу, но не были особенно близкими друзьями.
- В последнее время в aдpec Константина Кинчева все чаще раздается, что акцент в его песнях
смещается со слова "мы" на слово "я"...
- Я хорошо знаю Костю: он не болен "звездной болезнью", у него другие причины. К тому же, когда речь идет о песнях, я как раз сторонник слова "я". Оно честнее.
- Года полтора назад в передаче "До 1б и старше" свой отказ от поездок за рубеж вы объяснили тем, что песни ваши в первую очередь смысловые, иностранцы не поймут. Недавно вы вернулись из Франции...
- Вы знаете, после этой передачи я как раз подумал, что меня можно неправильно понять. Так и произошло, потому что многие мне потом говорили: ты такой герой, отказываешься, все, кто ездит, плохие, а сам... Но дело в том, что я имел ввиду то, что сейчас на Западе очень сильна мода на Россию: на советскую символику и все остальное. Но отношение ко всему этому очень несерьезное, как к матрешкам: мол, смотрите, русские на гитарах играют, почти так же, как мы. И масса групп, используя возможность, бросилась просто очертя голову за границу, сознательно идя на то, что их там будут принимать на самых плохих условиях как финансовых, так и концертных. Мне меньше всего хотелось выглядеть такой "матрешкой". Ведь дело тут уже не столько в деньгах, сколько в престиже страны. Если уж так хочется за рубеж, то лучше уж ехать туристом. Что касается нас, мы все-таки совершили попытку сделать иначе. Во-первых, сначала выпустили во Франции пластинку. Во-вторых, это было не просто мероприятие типа "Концерт из России", а очень известный в
Европе фестиваль рок-музыки. Поэтому я решил поехать и посмотреть, насколько можно установить коммуникацию. Не могу сказать, что это было очень удачно, потому что от нас скорее ждали какой-то русской экзотики, а увидели собственно рок-музыку. Да, и до этого мы еще ездили в Данию. Там проводились концерты в фонд Армении, нас пригласили, ну и тут отказаться было трудно. Хотя, скорее всего, я отказался бы при других условиях.
- Недавно в Москве был фестиваль "Звуковой дорожки", в котором участвовала масса разных групп. И вот что меня удивило: народ очень бурно принимает Д.Маликова, Р.Жукова, "Сталкер", а, например, "Урфин Джюс" или "Чайф" - гораздо прохладнее. Что это - настал век поп-музыки или какой-то временный кризис?
- Я думаю, там была определенная публика, большая часть которой пришла отдохнуть, послушать легкую музыку. И перестроиться вот из этого состояния на состояние типа послушать и подумать тоже трудно.
- Как вы думаете, молодым талантам нужно помогать или, как говорится, талант сам пробьет себе дорогу?
- Для настоящего музыканта обстоятельства внешней жизни не имеют почти никакого значения. Ему для того, чтобы что-то делать, нужен инструмент и больше ничего. Я знаю массу людей, которые говорят: вот если бы у нac была аппаратура... У нашей группы аппаратуры нет вообще, нет, кроме инструментов. Однако мы продолжаем что-то делать, а те сидят и ждут, пока у них аппаратура появится.
- Какой сейчас статус у вашей группы?
- Никакого. Независимы. Ни на кого не работаем, у нас нет никаких контрактов.
- О фильме "Игла"кинокритики говорят как о явлении в кинематографе, мол, Цой создал новый
образ романтичного repоя.
- Вообще-то я не создавал ничего, просто старался быть естественным.
- В "Acce" и "Роке", допустим, вы были собой - рок-музыкантом. В "Игле" - актерская работа. И все же сложилось впечатление, что роль написана именно для вас, вы играли почти себя.
- В какой-то степени так оно и было. И все же я позволил себе некоторые эксперименты. Ну, интересно иногда изобразить, скажем, хама. Я в жизни вряд ли повел бы себя так. Но все равно это недалеко уходит от реального персонажа, фильм делался без всяких костюмов и причесок. Я как ходил по улице, так и входил в кадр. Фильм снимал мой приятель Рашид Нугманов. Он позвонил мне и предложил эту работу. У нас был, конечно, первоначальный литературный сценарий, потом Рашид написал режиссерский, со значительными изменениями. В конце концов от оригинала не осталось почти ничего.
- Вы собираетесь еще сниматься в кино?
- В принципе мне было бы интересно, но это не от меня зависит. У меня свои идеи относительно кинематографа, а у режиссера, как правило, свои. После этих фильмов мне много предлагали сниматься, но там я должен был действовать как профессиональный актер, носить какой-то костюм, произносить реплики, полагающиеся по сценарию... Мне это неинтересно.
- В фильме "Рок" вы сказали примерно так: я не знаю, чем буду заниматься завтра, но сегодня для меня рок - это то, ради чего я пожертвовал бы всем. Некоторые первую часть этого высказывания посчитали изменой...
- Изменой? Я просто был честен. Ведь может наступить момент, когда я почувствую, что мне остается только повторяться. Я перестану этим заниматься и считаю, что это не предательство, а, наоборот, честный уход со сцены.
- Может ли материальная сторона жизни рок-музыканта влиять на его творческое кредо?
- Это зависит от человека. Есть люди, которым необходимо жить в хорошей квартире, иметь машину, дачу и так далее...
- У вас это есть?
- У меня нет... И один готов ради этого идти на компромисс, а другой - нет. Когда я начинал заниматься рок-музыкой, в последнюю очередь я думал о деньгах. Тогда было понятно, что, кроме неприятностей (причем самых серьезных), за это ничего не получишь. Мы были значительно беднее, чем могли бы быть, работая на каких-то работах... И все время сталкивались с гонениями, были люди с совершенно испорченной репутацией.
- Почему в ваших песнях так много "ночи, дождя, осени, падающих звезд"?
- Не знаю... Это из области анализа творчества, а я им не занимаюсь.
- В "Советской культуре в статье "Лики русского рока" было сказано: "Мир Цоя - братство одиночек, сплоченное отсутствием выхода"...
- Это братство одиночек, но не сплоченное отсутствием выхода. Выход реальный существует... Ну, об этом долго можно рассказывать.
- Отражаются ли как-то на вашем творчестве перемены в общественной жизни?
- А как они могут отражаться? Я же не певец социального протеста, не пишу песен "на злобу дня".
- Вы поете: "Я один, но это не значит, что я одинок". Вы действительно никогда не ощущаете
одиночества?
- Ну почему... Эта песня о конкретном состоянии, там нет жизненной программы.
-Вы противоречивый человек?
- Нет, я совершенно монолитный.
- Во времена "подпольного" рока постоянные гонения на рок-музыкантов заставляли их быть
героями. Теперь времена изменились, героизма вроде уже и не требуется. Что же дальше? ..
- Не требуется? Сейчас его нужно еще больше.

--------------------------------------------------------------------------------
Интервью газете "Советская молодежь" (6.05.1989)
- Виктор, начнем сначала почему "Кино"?
- Когда мы придумывали зто название, нам было по восемнадцать лет. Сейчас я даже не помню.
- Что побудило вас создать группу?
- Наличие некоторых песен. Я начал их писать, они понравились моим друзьям, потом - друзьям моих друзей...
- Прежде чем вы получили официальное признание, каков был ваш путь?
- Знаете, я никогда не шел тяжело, занимался только тем, что нравилось. И был вполне доволен этим. Никогда не старался добиться успеха любой ценой. Конечно, я рад, что очень многим людям нравятся наши песни.
- Вы как-то сказали,что собирали в группу "не музыкантов, самое первое -- друзей". Охарактеризуйте своих друзей.
- Я не могу как-то "анализировать" друзей. У них есть и недостатки, и достоинства. Твоими друзьями они становятся не потому, что обладают набором всех положительных качеств, а по каким-то другим причинам.
- Кто близок вам из советских исполнителей?
- Я в хороших отношениях с Борей Гребенщиковым, Костей Кинчевым, дружим с Андреем Макаревичем, хотя мы не так часто встречаемся.
- У вас были эстрадные кумиры?
- Никогда. Я не любил кого-то одного. Мне нравились некоторые песни некоторых групп.
- Ваш имидж?
- У меня нет никакой установки на поведение. Я веду себя так как считаю нужным, в любой ситуации.
- Артисту часто приходтся отказываться в жизни от общедоступных благ и радостей. От чего приходится отказываться вам?
- От удовольствия гулять по улице, жить в одном и том же городе больше месяца. (Смеется).
- Как родители относятся к вашей работе?
- Сейчас они считают, что я занимаюсь своим делом. Наверное, они так считали не всегда.
- А они бывают на ваших концертах?
- По-моему, были один или два раза.
- Кто-то из кинокритиков отметил, что ваш герой в фильме "Игла" единственный в отечественном кино не тяготится своим одиночествоми этим привлекает.
- Пожалуй. Герой этого фильма в каком-то смысле - человек ниоткуда. Он мне очень близок по духу. Я в принципе ничего не играл, а старался вести себя так, как бы я мог себя повести в такой ситуации, но в рамках сценария, конечно.
- Вы стремитесь создать какой-либо образ на сцене?
- Я ничего не "создаю", просто выхожу на сцену и пою. Я сам - образ. (Смеется).
- "Перемен требуют наши сердца!" -- поете вы, зрители вторят. Что бы вы хотели изменить в жизни?
- Каждый человек должен изменить прежде всегосвою жизнь и себя.. Это сложный вопрос. Я не считаю, что одному человеку под силу изменить жизнь как таковую.
- В жизни вы борец за перемены?
- Я не считаю себя борцом. Я пою песни. Пою о том, что мне нравится или нет, о том, что меня волнует.
- Как появляются ваши песни?
- Это для меня загадка... Я не знаю... Я начинаю играть. Потом появляются какие-то слова...
- Ленинградской газетой "Смена" вы названы лучшим рок-поэтом 1988 года. В чем, по-вашему,
отличие рок-поэзии от поэзии вообще?
- Не знаю, насколько точен этот термин. Я не могу рассматривать тексты своих песен в отрыве от музыки, считаю, что они очень многое таким образом теряют.
- Что главное для вас сегодня?
- Сохранить внутреннюю свободу.
- Виктор, сейчас во время выступлений вы исполняете не все свои песни. Чем это объясняется?
- Какие-то песни со временем теряют актуальность. Мне самому они уже неинтересны. Я пою только тогда, когда мне интересно петь.
- Группа "Кино" - во главе отечественных хит-парадов. Чего бы вы еще хотели достичь?
- Мы никогда не стремились к популярности. Мы никогда не задумываемся, в каком стиле мы играем и как долго будем популярны. Играть и любить это дело - важно для нас прежде всего. Как только перестанет быть важным, мы уйдем со сцены.
- Проблемы сегодняшнего "Кино"?
- Проблема в том, что нам приходится сейчас много работать, а зто требует большой собранности.
- Группа работает под эгидой ленинградской студии "Бенефис". Что это за организация?
- Чисто административная организация, которая, собственно, для нас является некоторой формой прикрытия, чтобы мы не были "KИHO ниоткуда".
- Есть ли приглашения за границу?
- Довольно много. Но мы тщательно просеиваем их, потому что сейчас все "русское" там очень модно. Мы же ездим довольно редко.
- Где вы побывали?
- В Дании, Франции, Америке.
- И как принимают "Кино"?
- С озадаченным лицом: видя, что мы такие же как они, и не в косоворотках, без балалаек...
- Гастроли по Союзу продолжаются?
- Да, сейчас мы хотим поездить.
- А в Риге будете?
- У нас не было приглашений. Обычно нас зовут - мы едем. Из Риги нас пока никто не звал.
- Что нового приготовило "Кино" поклонникам?
- Записан новый альбом. Как назвать, пока не решили.
- Вы довольны своей жизнью?
- Я не думаю, чтобы человек мог действительно быть доволен жизнью... С другой стороны, я был всегда доволен ею. И когда работал в котельной и бросал уголь в печь, я был доволен жизнью. И сейчас тоже.
- Пожелания читателям?
- Удачи!
- В особенности -тем, кому сегодня 15 - 17 лет?
- Думаю, любой подросток мечтает самоутвердиться. Я никогда никого не учу. Я могу пожелать только удачи!

--------------------------------------------------------------------------------
Интервью бюллетеню "Новый фильм" (Алма-Ата)
-Виктор, с чего началось ваше увлечение музыкой?
-Конечно, с гитары. Я не избег общей участи мальчишек моего возраста, схваченных желанием овладеть столь престижным в те годы инструментом. Мне было четырнадцть лет, и занимался я тогда в художественном училище, но постепенно, как ни странно, бесперспективное занятие рок-музыкой взяло верх. Я бросил свои живописные начинания и стал писать песни. Мечтал собрать музыкантов и создать группу. В 1982 году руководитель "Аквариума" Борис Гребенщиков послушал мои песни, они ему понравились, и он помог записать первый магнитофонный альбом, который очень быстро из рук в руки разошелся по всей стране.
-Стала ли ваша группа теперь профессиональной?
-Пока нет. Но в скором времени, возможно, произойдут изменения. Сейчас, когда многие коллективы переходят на новую систему хозяйствования, мы могли бы ездить с концертами по стране, иметь, допустим, свой счет в банке. Хотя теперь практически мы можем играть почти все, что хотим, а музыка для нас всегда была основным делом. Правда, оно не давало средств к материальному существованию, поэтому все мы еще где-то работали, я, например, в кочегарке. Занятие это довольно распостраненное среди самодеятельных музыкантов, дающее немного денег, но много свободного времени.
-Всякое творчество, и ваше в том числе, - способ выражения мироощущения, миропонимания...
-У меня есть свои жизненные принципы, основываясь на которых я пишу об окружающей меня жизни, о волнующих проблемах. Важно лишь быть не тем или другим, а только самим собой. Пусть для кого-то странным, смешным, неприемлемым, а для кого-то замечательным, но только собою. А рок-музыка для меня, так же, как и для огромной массы молодежи, совершенно естественная и органичная форма самовыражения. В ней нет ничего конъюктурного, заказного. Только ты, твоя совесть - твой главный критик и цензор. И эту позицию не надо афишировать на каждом углу. Ее нужно просто реализовать, воплотить в песне. Как показало время, появилось не случайное поветрие моды, а социальное явление - современная музыка. Причем, как мне кажется, с довольно-таки размытыми жанровыми границами. Я, например, часто выступаю и как автор-исполнитель. Вообще для меня есть просто песня. Можно ее петь одному под гитару, можно группой, можно - в сопровождении оркестра из трехсот человек. Это неважно...
-Как вы пишите свои песни?
-Беру гитару, начинаю играть. Складывается стихотворный размер, потом строчки начинают обрастать фразами. И наоборот...
-Почему до сих пор есть противники рок-музыки?
-Новое всегда находится в конфликте со старым. Это естественно. Ироничный, иногда агрессивный, искренний и свободный самодеятельный рок никогда не был фальшивым. Противопоставление его духовной глухоте, бездарности, скуке, благополучному мироощущению обывателей и послужило, вероятно, , причиной неприязни многих к року. Самодеятельные группы не имели возможности приобрести дорогостоящую технику, инструменты, записываться в специальных студиях, но пели то, что думали, честно и бескомпромиссно. Конечно, можно ругать ребят за серьги в ушах, заклепки, цепи, причудливые прически. Но если разобраться, эти внешние проявления вызваны протестом против традиционного мышления, образа жизни, культуры. Насколько я знаю свою аудиторию, там плохих людей не больше, чем в любой другой. А молодые музыканты вовсе не разрушители или хулиганы от искусства, а скорее его хранители. Ведь в сложное время, во многом лживое и циничное, именно они сумели сберечь в своем искусстве радость живой жизни, индивидуальность, неприятие конформизма, протест против псевдоценностей.
-А как вы пришли в кино?
-Пригласили. Сначала в Киев на музыкалный фильм "Конец каникул". В нем учавствовала вся наша группа. Сыграл там главную роль и написал пять песен, затем появился Рашид, и была работа о ленинградском роке - фильм "Йя-хха!". Снялся также у Соловьева в "Ассе" и в фильме Алексея Учителя "Семь нот для размышлений", тоже о рок-музыке.
-Рашид почему вы остановили свой выбор именно на Викторе? (Это уже вопрос режиссеру Нугманову)
-Собственно, выбора и не было. Как только прочитал сценарий, понял, что это должен играть только Виктор. И не потому, что он единственный выразитель самочувствия современной молодежи или хотел воспользоваться модным имиджем популярного рок-музыканта, чтобы обеспечить успех фильму. Он нужен мне прежде всего как личность, талантливый человек. Нас связывают давняя дружба и взаимопонимание, поэтому творческих разногласий в процессе работы не возникает. Мы много беседуем, обсуждаем и в результате, как правило, приходим к единому решению. Система работы, которую ме предпочитаем, предполагает большую долю импровизации, и благодаря Виктору часто находится неожиданный подтекст, нюанс, иное решение сцены. Этим фильмом мы не иллюстрируем свое мировоззрение, свои идеи, а хотим попытаться вместе со зрителями понять этот мир.
-Виктор, поете ли вы в этом фильме?
-В кадре - нет. Но, видимо. напишу несколько песен для фильма. Я достаточно давно играю и пою и примерно знаю реакцию зала на ту или иную песню, а вот попробовать себя в совершенно другом качестве и попытаться добиться желаемого весьма заманчиво. В последние годы получается так, что я постоянно занят в съемках, заканчивается одна картина и тут же начинается другая.
-Не будет ли кино доминировать в вашем творчестве?
-Не думаю. Потому что противник перевоплощения. Главное, оставаться самим собой, а это невозможно для профессионального актера. Хотя трудно загадывать наперед. Мне кажется, кино и музыка, дополняя друг друга, могут сосуществовать в моей жизни.

Март 1988 г.

--------------------------------------------------------------------------------
Интервью газете "Аргументы и факты", #39, 1987.
-Виктор, с какого времени существует группа?
-Все, собственно, началось в 1982 году, когда появился первый так называемый альбом песен. Ну, тогда группы как таковой не было, я практически выступал как автор-испольнитель, помогали друзья-музыканты из "Аквариума" и других групп.
-А на каких правах сегодня выступает группа?
-На правах самодеятельности. Мы прикреплены к Ленинградскому рок-клубу, там прослушиваются программы, там мы получаем разрешения на выступления.
-Не тормозит ли такое положение творчество?
-Нет, наоборот, мы сейчас практически можем играть столько, сколько хотим. Правда, поскольку это - самодеятельность, то игра не может быть источником, скажем так, пропитания. Поэтому мы все еще где-то работаем. Я, например, в котельной кочегаром.
-А где репетирует группа "Кино"?
-Где угодно. На квартирах, например. У нас нет условий для работы, нет своей аппараруры, только инструменты - и все. Безусловно, это может быть и импульсом к творчеству, но в первую очередь это отражается на качестве. Если бы у нас были помещения, аппаратура, оператор, тогда можно работать уже со звуком. А так пока слушателю приходится самому додумывать, как это должно бы, в принципе, звучать.
-Есть точка зрения, что на первом месте в советском роке - музыка, а слова не столь важны. Так, например, считает руководитель группы "Поп-механика" Сергей Курехин. А какова ваша точка зрения?
-Я считаю, что слова играют огромную роль. Очень часто бывает, что тексты доминируют над музыкой. И это, в пронципе, единственнщй путь для самодеятельных групп, чтобы хоть как-то выжить, поскольку при современном уровне развития воспроизводящей, звукозаписывающей техники мы не можем конкурировать с западными музыкантами, которые имеют возможность записываться в специальных студиях, делать музыку гораздо более качественную. Самодеятельные музыканты просто не в состоянии приобрести всю эту технику, инструменты, ведь это очень дорого, и мы оказываемся неконкурентоспособными даже с отечественными профессиональными группами. А если бы у нас еще тексты были слабые, то нас бы просто никто не слушал.
-Нередко случается, что, как только какая-нибудь группа становится профессиональной, от нее отворачивается половина поклонников.
-Вероятно, это произходит из-за того, что в подобной ситуации группа идет на компромисс. Нам за честность могут простить практически всё: и, скажем, недостаточно профессиональную игру, и даже недостаточно профессиональные стихи. Этому есть масса примеров. Но когда пропадает честность - уже ничего не прощают.
-А не получается так, что исполнитель считает себя честным, а на деле...
-Можно считать себя честным сколько угодно. Главное в том, считают ли тебя честным остальные. Человеку же, который заведомо пишет музыку для того, чтобы жить в достатке, но поет о том, что он борец за идею,- просто не верят.
-Почему рок-музыка до сих пор встречает сопротивление?
-Потому что человек, который делает что-то новое, всегда воюет с чем-то старым. Он постоянно находится в конфликте. Это, как правило, всегда несколько рискованно. Но культ посредственности, о котором сейчас много говорят, возник как раз по логике "как бы чего не вышло" и "пусть это не лучше, что есть, но зато всё будет спокойно". И тот, кто попадает в эту систему, уже автоматически подгоняется под средний общий уровень, включается в давно отработанную систему.
-Когда говорят об увлечении нашей молодежи рок-музыкой, почти всегда на поминают о том, что она пришла к нам с Запада...
-С Запада пришла лишь форма: электрогитары, ударные, усилительная аппаратура. Но заимствование формы вовсе не означает, что это музыка является целиком заимствованным явлением. Я считаю, что это сейчас по-настоящему живая музыкальная форма, и еще - это музыка, которая остается социальным явлением, это массовое народное искусство.
-В ваших песнях чувствуется какая-то неустроенность человека. А если для вас создать условия во всех отношениях идеальные, что будет тогда? О чем будете петь?
-Трудно сказать. У меня есть своя жизненная позиция. Я пишу песни, и это необходимый для меня процесс. Я пишу о том, что происходит вокруг меня. Я не думаю, что при помощи материальных благ можно как-то усыпить деиствительно талантливого человека. Конечно, ему будет уже труднее, как труднее понять друг друга, допустим, неустроенному и тому, кто уже достаточное время живет в полном комфорте. И последний вряд ли сможет написать правдиво о проблемах первого.
- А как вы считаете, какие песни о проблемах молодежи нужно писать?
-Понимаете, я пишу песни не потому, что нужно, а потому, что меня лично волнуют проблемы. Вот как раз, когда "нужно", получается нечестно. А если меня не волнует какая-то проблема, если не почувствовал то, что меня бы задело,- я не могу писать песню.
-Получается, что надо писать только о том, что испытал сам? Вы же написали антивоенную песню "Я объявляю свой дом безъядерной зоной", хотя не испытали ужасов войны?
-Понимаете, хотя эта тема разработана многими, за нее, по сути, серьезно никто не берется. Тем же, кто пишет псевдопатриотические и псевдоантивоенные песни, не верят. Я написал эту песню потому, что тема войны действительно меня взволновала и волнует до сих пор.
-Может ли рок-музыка решить какие-то проблемы?
-В принципе,рок-музыка в социальном плане - вещь довольно сильная, среди музыкантов есть люди, которым верят, и они многое могут сделать. Если бы нам чаще давали возможность выступать в газетах, на телевидении, излагать свою точку зрения на разные вопросы, то, может быть, моя музыка и тексты были бы иными. А поскольку, скажем, у меня нет такой возможности, я все стараюсь выразить в песнях

материал сайта kino.pesni.ru